ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ

Оставьте свое сообщение и мы свяжемся с Вами.

12 ул. Воскова
Санкт-Петербург, г. Санкт-Петербург, 197198
Russian Federation

+7-921-9402612

Багетная мастерская в Санкт-Петербурге. Лучший дизайн оформления картин. Консервационное оформление. Вся история рамы в одном месте.

Рамки торговли (вторая часть)

Блог

Багетная мастерская в СПб. Все самое интересное о рамах.

Рамки торговли (вторая часть)

Lynn Roberts

В первой части мы остановились на викторианцах, продвигающих свои технологические инновации (такие как сантехника) с помощью ренессансной и готической архитектуры и рекламирующие их используя рамы для картин 15-18-го веков.

Рис. 1 Королевская лондонская больница, перестроенная и открытая в 1903 году.

Рис. 1 Королевская лондонская больница, перестроенная и открытая в 1903 году.

Викторианцы были новаторами и в отношении других общественных зданий, а также насосных станций; школы, библиотеки, железнодорожные станции, почтовые отделения и больницы были построены на столь же грандиозных и часто декоративных принципах. Королевская лондонская больница, первоначально основанная в 1740 году, к 1890-м годам выросла в крупнейшую больницу Великобритании; она была перестроена между 1896 и 1903 годами и приобрела великолепную кирпично-терракотовую вывеску на фронтоне. Это ремейк маньеристской «кожаной» рамы со стилизованными скрученными краями шкуры животных и подвесных букетов цветов, подвешенных на скрученных лентах и украшенные луком, как например у Карела ван Мандера.

Рис. 2 Карел ван Мандер “Иисус в винном прессе”, 1596 г.

Рис. 2 Карел ван Мандер “Иисус в винном прессе”, 1596 г.

Британские маньеристские рамы имеют корни от резных деревянных рам в стиле “Сансовино” 16-го века и напечатанных картушей 17-го века, оба из которых связаны орнаментом и прикладной функцией в качестве рам для портретов и предметов. Оторванный от своих первоисточников и используемый в качестве рамного картуша для вывески больницы, рама придает величественную и подходящую исторический атмосферу для этой 150-летней организации.

Другим коммерческим предприятием с логотипом, оформленным в стиле архитектурной рамы, является J. Wisden & Co., издатели “Библии крикета”. Эта фирма, в начале 20-го века, заняла под офис Трансад Хаус, расположенный над станцией метро Лестер-сквер, при этом имея магазин на Грейт Ньюпорт-стрит с 1896 года. Станция была перестроена в 1930-х годах Чарльзом Холденом, отвечавшим за стандартные проекты метро в 1930-е годы, но часть здания старой станции Лесли Грина осталась на своем месте, с её декоративно-прикладным стилем и фасадом, покрытым глазурованной темно-красной терракотовой плиткой.

Рис. 3 J. Wisden & Co., Грейт Ньюпорт стрит, 21, Лондон.

Рис. 3 J. Wisden & Co., Грейт Ньюпорт стрит, 21, Лондон.

Помимо отделки поверхности, сходство обрамленного логотипа Wisden с обрамлением камина можно увидеть при сравнении с камином в декоративно-прикладном стиле: блочная, обшитая панелями, архитектурная конструкция каждого из них может сочетаться в идеальное целое, а зеркало над камином могло легко заменить крикетные столбики и биты.

Рис. 4 Британский дубовый камин в декоративно прикладном стиле, приблизительно 1890 г.

Рис. 4 Британский дубовый камин в декоративно прикладном стиле, приблизительно 1890 г.

К этому моменту, на грани 20-го века, рама для картин открывала для себя новые коммерческие области. Поскольку позолоченные рамы пользовались все меньшей популярностью, а художники постепенно обращались к более простым или минималистским стилям, у отвергнутых позолоченных рам открылись новые возможности.

Роберт Сиэль (1895-1983), лондонский рамный мастер, производил как позолоченные рамы эпохи возрождения так и авангардные проекты. Перейдя от службы в качестве летчика-истребителя в Первой мировой войне через период профессиональной карьеры танцора на сцене, в середине тридцатых он основал мастерскую по изготовлению рам, работая со многими из самых известных британских художников с 1930-х до начала 1980-х годов, а также для музеев и галерей. Он производил резные и позолоченные копии старинных рам, а также создавал новаторские современные стили. Его мастерская была разрушена во время бомбардировок Второй мировой войны, и вызванное этим финансовое давление побудило к нестандартным путям получения дохода от своей мастерской и производимых продуктов.

Серия фотографий манекенщиц, позирующих в заброшенной студии Сиэля, вероятно, принесла ему столь необходимый доход. Модели, стоящие в полный рост внутри позолоченных рам, воскресили вывеску магазина из акварели Томаса Хосмера Шепарда “Магазины на улице Холиуэлл”. Здесь рамы снова используются для продажи модной одежды: но уже не как идеализированное видение подержанной одежды в грязном логове рядом с улицей Стрэнд, а как изящные скульптуры, украшенные изысканными бальными платьями. Возможно, это один из первых случаев использования картинных рам для демонстрации дизайнерской одежды, но этот союз не мог не произойти. Сходство с портретами, написанными за последние 350 лет, где женщины в шелках, бархате и драгоценных камнях соблазнительно позируют в позолоченных рамах, внезапно выявило его коммерческие возможности.

Рис. 5 Послевоенная фотосессия в мастерской Роберта Сиэля (1895-1983)

Рис. 5 Послевоенная фотосессия в мастерской Роберта Сиэля (1895-1983)

Если сравнить фотографию Сиэля с картиной выше, то можно увидеть, что манекенщица в центре стоит внутри копии резной и позолоченной английской панельной рамы 17-го века (так называемой из-за рельефных резных панелей с цветочным декором между плоских участков). Портрет графини Дорчестера из мастерской Лели оформлен в том же стиле и аналогично изображает красивую молодую женщину в роскошном платье, из шелка и батиста, с низким вырезом. Лели обычно одевал своих натурщиц в своего рода вневременный псевдоклассический стиль, предположительно для того, чтобы не допустить возможности определить их возраст, а также чтобы дать довольно иезуитское оправдание за нескромно раскрывающиеся вырезы; кроме этого отсутствия современности в одежде графини, эффект обоих изображений очень похож. Совершенно ясно, что антикварные рамы могли бы иметь огромное значение, если бы они использовались для представления и демонстрации моды: своей причастностью к классу, роскоши, мастерству и даже искусству.

Рис. 6 Мастерская Сэра Питера Лели “Кэтрин Седли, графиня Дорчестера“, приблизительно 1675 г.

Рис. 6 Мастерская Сэра Питера Лели “Кэтрин Седли, графиня Дорчестера“, приблизительно 1675 г.

Между съемкой в мастерской Сиэля и модной редакционной статьей в журнале Elle Italia за октябрь 2011 года почти семьдесят лет, но в этом случае фотограф Марсело Красилчич по сути воссоздает послевоенные фотографии Сиэля в современном стиле.

Рис. 7 Фотография Марсело Красилчича для Elle Italia, октябрь 2011 г.

Рис. 7 Фотография Марсело Красилчича для Elle Italia, октябрь 2011 г.

Он также обращается к прошлым портретам мужчин и женщин, одетых в самую роскошную и современную моду того времени: пацанка-модель в мужском пиджаке, украшенная ореолом позолоченной рамы в стиле рококо, восходит к таким образам, как Маркиз де Люкер в портрете Ван Луо середины 18-го века; портрет так же написан по пояс, куртка и шарф сшиты на заказ, и обрамлен в широкую раму в стиле рококо с угловыми и центральными картушами. Кем бы они были без этих признаков роскоши, с меньшей важностью, авторитетом, привлекательностью и статусом, лишенные остроумного, ироничного осознания их соответствующих поз, присущие им обоим?

Рис. 8 Копия картины Луи-Мишеля ван Лоо “Маркиз Эдуард-Жан де Люкер”, 1756 г.

Рис. 8 Копия картины Луи-Мишеля ван Лоо “Маркиз Эдуард-Жан де Люкер”, 1756 г.

Это был очень легкий прыжок для рамы - от портрета до модели, и оттуда был еще более легкий шаг, благодаря предыдущим ассоциациям с торговыми вывесками и карточками, к использованию рам в оформлении витрин.

Это окно обувного магазина Pied à Terre в 1990-х годах, до того, как оно переместилось с Олд-Бонд-стрит на Саут-Молтон-стрит. Оно состоит из того, что можно описать только как трофейные рамы.

Рис. 9 Pied à Terre, Олд Бонд Стрит, Лондон

Рис. 9 Pied à Terre, Олд Бонд Стрит, Лондон

В каждой раме по центру подвешена полка из плексигласа, на которой стоит одна пара туфель, как на портрете стеклянных тапочек Золушки. Обувь, установленная вокруг рамы, как видно из деталей, имеет разные стили, - высокие и средние туфли, балетки, перевязанные кружевами и лентами. Основной каркас рамы позолочен; обувь, кажется, покрашена золотой краской. Это бросается в глаза при взгляд на трофейную раму, которая, возможно, на пике в XVII-XIX веках включала в себя секстанты, армиллярные сферы и пушку на военно-морской трофейной раме; музыкальные инструменты и оборудование для рисования на раме образованной женщины 18 века; или военные трофеи и львы на раме портрета принца. Внутри каждой рамы нужно не более одной пары настоящих туфель для привлечения внимания прохожего.

Рис. 10 Pied à Terre, деталь обувной трофейной рамы

Рис. 10 Pied à Terre, деталь обувной трофейной рамы

Рамы широко распространились в витринах начиная с 2009/10 годов, украшая Barneys в Нью-Йорке, Dolce & Gabbana в Милане, Diane von Furstenberg, Fortnum & Mason, Harvey Nicholls, Saks Fifth Avenue, Tiffany’s и многих других. Апогей рамы в качестве оформления витрины пришел, возможно, благодаря Prada, использовавшим рамы в своих магазинах по всему миру на Рождество 2010 года. Мужская одежда была обрамлена рамой “Медичи”, которую использовал кардинал Леопольдо де Медичи во второй половине 17-го века для своей коллекции, все картины, от Тициана до Рембрандта, в его покоях в Палаццо Питти во Флоренции обрамлены такими рамами.

Рис. 11 Prada, рождественская витрина 2010 года

Рис. 11 Prada, рождественская витрина 2010 года

В то же время, женская одежда была обрамлена двойной рамой - внешней, похожей на раму "Медичи”, внутренней - футуристической, проколотой, серебряной рамой, похожей на несимметричные соты.

Рис. 12 Prada, рождественская витрина 2010 года

Рис. 12 Prada, рождественская витрина 2010 года

Эстетическая схема за этими витринами описана с явным пониманием ее исторического искусства:

‘Prada представляет витрину в стиле барокко на Рождество 2010 года. Инсталляция переосмысливает классическую эстетику флорентийской рамы.

Рама разделена на множество частей и размещена на шелково-бархатной основе, в которой богатство декоративного элемента сочетается с нейтральным черным фоном. Манекены и аксессуары становятся предметами футуристической картины, которая по-современному вдохновлена натюрмортами и фламандскими картинами.

Витрины некоторых магазинов Prada в Милане, Париже, Лондоне, Нью-Йорке, Лос-Анджелесе и Гонконге имеют двойную раму: внутреннюю, выполненную из пенополиуретана и окрашенную в металлический цвет, для современного стиля в отличие внешней - классической флорентийской”.

Это объяснение расположения витрины как формы натюрморта, где композиция из нескольких выбранных предметов ограничена и сфокусирована рамой картины, идет от работ голландцев 17-го века - на вид ванитас, но в той же степени чувственное восприятие изысканных предметов золота и серебра, раритетного стекла, раковин и китайского фарфора, намекающего на богатство и вкус владельца. Это такая же демонстрация, как и буфеты короля и придворных, прогибающиеся под тяжестью физических доказательств их статуса. Предметы роскоши, представленные в витрине магазина как ансамбль желаемых предметов, в совокупности с рамой обеспечивает контекст для этого выбора и память о картинном содержимом, которое могло бы изначально находиться внутри рамы.

Чтобы подтолкнуть к иным ассоциациям могли использоваться и другие рамы: например, рамы рококо, используемые Dolce & Gabbana в их витринах для рождественских праздников 2012 года, демонстрировали пиры, напоминающие “галантные празднества” Ватто и Ланкре. В этом случае зритель за окном становится изящным игроком пасторали, приглашенным в композицию, флиртующим с фруктами и сладостями и играющим с объектами вокруг них… в данном случае, это роскошные сумки, а не лютни и мандолины.

Рис. 13 Dolce & Gabbana, рождественская витрина 2012 года, Милан

Рис. 13 Dolce & Gabbana, рождественская витрина 2012 года, Милан

Один из самых последних и поразительных примеров того, как декоративная золотая рама коммерчески использовалась для передачи сообщения о предлагаемом предмете, появился в лондонском метро (и, конечно, во всех других метро во всем мире) в августе 2013 года.

Рама появилась в рекламе Saints Row IV, шуточной видеоигры в вымышленном Мичигане, в которой рассказывается о взлете и превращении уличной банды в международную мафию. В четвертой игре лидером банды был избран президент США, а позолоченная рама, обрамляющая рекламу, подчеркивает его статус и иронично опровергает его. В такой раме Вы вряд ли сможете найти портрет американского президента: более вероятным был бы «мараттинская» или неоклассическая рама - что-то сдержанное и линейное, со строго параллельными линиями. Скорее, это интерпретация рамы рококо 19-го века - возможно, что-то вроде рам в Дрезденской галереи, подобные рамы до сих пор изготавливаются в Берлинской картинной галереи , чей узор состоит из относительно простых профилкй со скоциями и большого количества картушей рокайль.

Рис. 14 Saints Row IV, реклама в Лондонском Метро, август 2013 г.

Рис. 14 Saints Row IV, реклама в Лондонском Метро, август 2013 г.

Рама Saints Row имеет скорее гусёк, а не скоцию, но картуши рококо (которые, по-видимому, прикреплены на раму, а не органически интегрированы в ее структуру), очень похожи; дрезденская рама содержит королевский герб на центральном картуше, поддерживаемый крыльями орлов, а центральный мотив на раме Saints Row можно также интерпретировать как крылья орла. Эта напыщенность столь же умна по своему эффекту, как и рамы «Медичи» для Prada; поразительный эффект яркого желтого золота противопоставленного пурпурным цветом на изображении; использование пародийного профиля рококо играет на пародийных элементах игры; и это также вселяет надежду, что продукт, который рама продвигает, имеет высокое качество grande luxe. Возможно, художники 21-го века перестали использовать рамы, чтобы возвеличить свои работы и предметы, которые они рисуют, но коммерция набросилась с жадными руками, чтобы ухватиться за этот показатель роскоши, качества и стиля.